?

Log in

Previous Entry | Next Entry

§ 7. Бессилие перед внебиржевым рынком

Американский журнал «Народ за свободу» (People for Freedom) цитирует ведущего эксперта по деривативам Пола Уилмотта, который полагает, что деривативы, как финансовые инструменты, представляют риск неизвестных размеров. К сожалению, указывает он, регуляторы находятся не в лучшем положении, чтобы оценивать риск деривативов, потому что они их не понимают. А если уж регуляторы не понимают риск деривативов, остаётся огромный шанс того, что Конгресс тоже не понимает эти риски.

Эксперты утверждают, что фактически нет ни одного экономиста в мире, который точно знает, как работает система и как обращаются деривативные деньги, так как деривативы торгуются компьютерами за микросекунды. Мы в действительности не знаем, что спровоцирует крах, или когда он случится, однако, если учитывать динамику глобального финансового кризиса, то становится очевидным, что эта ситуация быстро приближается и обернётся катастрофой для всей мировой финансовой системы.

Михаил Портной, руководитель Центра внешнеэкономических исследований Института США и Канады РАН так объясняет ситуацию: "Деривативы оказались опасной штукой. Дело в том, что государство еще не научилось их оборот регулировать. Особенно это относится к кредитным деривативам. У государства не доходили руки, да и не хватало, таких умных и талантливых людей на службе, какие действуют в банках и инвесткомпаниях. Надо срочно регулировать, но важно не убить это дело совсем. В деривативах много своей пользы, но с ними надо очень осторожно обходиться".

Новые технологии привели к тому, что финансовый сектор стал слишком сложным и динамичным, чтобы его можно было регулировать административно, но и отдавать на откуп рыночным игрокам тоже рискованно. Уже и так на биржи возложены государством не только функции организатора торгов, но и некоторые регулятивные функции. Например, биржа обязана осуществлять мониторинг рынка с целью пресечения ценовых манипуляций, махинаций с ценными бумагами и нарушений правил осуществления брокерской деятельности. Но, как показывает практика, в нынешних условиях они с этим не справляются, а скорее всего не хотят справляться. По крайней мере больным местом фондового рынка остаётся то обстоятельство, что «умные» трейдеры всегда готовы поделиться с законодателями. И это не говоря уже о ситуации с банками – эмитентами деривативов. Ситуация противоположна известной американской поговорке «собака крутила хвостом», а в данном случае именно «хвост (банки) крутит собакой (правительством)».

Уровень эмиссии должен быть сопоставим с прогнозами наполнения денег товарами, услугами, т.е. чем-то реальным. А попытки затянуть кризис, резко снизив потребление и усиливая производство (т.е. форсированно наполняя лишнюю массу финансов товаром) бесперспективны и ни к чему хорошему не приведут, только усилится политическое напряжение и обострятся социальные конфликты.

§ 8. Безвыходных ситуаций не бывает

Конкуренция – это обязательное, но результаты её не должны вредить государству. Свобода существует в рамках необходимости государства, а за этими рамками не свобода, а кризис. Однако демократическая система столкнулась сегодня со своего рода перепроизводством свобод.

Главной проблемой становится отсутствие строгой мировой системы учета деривативов и политика банков по сокрытию достоверной информации. Но и перевод всех активов в «учётные» не решит всех проблем, так как и учётные сегодня ценные бумаги, как и сами доллары, слабо наполнены товаром, т.е. имеется фактическое перепроизводство финансов (они наполнены больше долгами, чем товаром). Пока все производные не будут учтены, пока не наполненные чем-то реальным бумаги - не будут изъяты из бухгалтерских отчетностей, кризис будет только усиливаться.

Не стоит тешить себя иллюзиями, что современная политическая капиталистическая система хозяйствования способна исправить последствия своего правления. Дай бог, чтобы она могла окончательно не угробить НЭР. Свободная ото всего конкуренция и неуправляемый рынок никогда не впишутся в принцип свободы в рамках необходимости государства. Они скорее задушат само государство, чем поступятся своими «идеалами», ибо любые рамки оказываются тесными для животных инстинктов, разбуженных жадностью.

Бесконтрольность существует не только в том, что не учитывают, но и в том, что никто не отвечал и не отвечает за экономические последствия. Та идея отрицательной обратной связи, которая изначально была присуща рыночной системе, перешла в положительную обратную связь и на уровне государства и на уровне мирового хозяйства. Система на очередном этапе своей эволюции не соблюдала границы дозволенного законами рынка (в основе которых лежит отрицательная обратная связь), в результате потеряла управляемость и оказалась мало приспособленной к НЭР. Демократия демонстрирует своё бессилие, свою дикую консервативность как политической системы. Современная государственная система управления уже не соответствует нынешнему этапу научно-экономической революции. Экономика её подобна дефективному динозавру – груда мышц, маленький мозг, ещё и подслеповат. И как у любой отживающей системы, у этой системы два пути: либо она взорвётся изнутри (с непредсказуемыми последствиями), либо пойдёт по пути политических реформ.

Перспективы либеральной буржуазной демократии незавидны, как в разрешении кризиса, так и в попытках начать всё заново, пытаясь учесть ошибки прошлого. Выход один – необходимо менять систему пока она сама не взорвалась. Для того, чтобы финансовая система не давала сбоев, чтобы её подразделения были не под регулирующим влиянием государства, должна существовать отрицательная обратная связь – она сама собой заменяет любое вмешательство извне (профессионалы лучше знают, что им надо). Чтобы капитал не был диким, экономическую власть нужно отдать экономистам, но так, чтобы они были заинтересованы в результатах и ответственны перед народом. А чтобы ответственность не была безответственной, как в демократии перед непонимающим экономические законы народом, отвечать они должны перед специалистами-конкурентами. На этом принципе (конкуренции) основывается вся идея организации технократической республики и технократического парламента.

Проблемы институтов экономики нынешнего государства на фоне мирового кризиса возникают настолько сложные, что решать их необходимо не просто в НИИ, а дать возможность НИИ издавать соответствующие законы (нечто среднее между административным аппаратом и научно-исследовательским институтом). Он, как НИИ, в области экономики должен осуществлять сбор информации, обрабатывать данные, вести статистику, просчитывать, прогнозировать, давать рекомендации и в случае выхода экономической ситуации за границы необходимости государства принимать меры (в первую очередь экономические) для нормализации ситуации. Этот НИИ определяет по результатам анализа и исследования пропорции государственных (некоммерческих) производств по отношению к частному бизнесу. Регулирует перенаправленность вложений капитала (в той или иной области производства) из экстенсивной сферы в интенсивную особенно, когда экономике грозит перепроизводство. И многое другое. Для объективной информации должны существовать конкурирующие органы её сбора (контроль) и независимые выборные экономические суды. Ставить эксперименты и рисковать тоже должно быть во власти института, который можно обозначить как Административный НИИ (АНИИ). Он отвечает за всю экономическую жизнь страны. Соответственно, имеет свою экономическую полицию (силы экономического порядка), свой парламент и, наконец, экономическую конституцию, где, например, будет чётко сказано, что два или три процента дефицита бюджета страны – это кризис всего руководства института и замена его конкурентами. И это не государство в государстве, а с технократической точки зрения – полноценный профессионально ориентированный институт государства. Он объединяет все организации и всех конкретных лиц, имеющих отношение к финансам и экономике в партию экономистов (конкуренция заставит её делиться на фракции). АНИИ – это и выборный и руководящий орган партии экономистов.

Заключение к разделу «Кризис профессионально ориентированных институтов демократии»

«Когда от человека требуют идиотизма, его всегда называют профессионалом»

(Юмор).

Институты узких специалистов, влияние которых сказывается на всём обществе, пробуют демонстрировать свою силу и сопротивляться государственной иерархии с целью решить назревшие проблемы или усилить своё влияние и власть. Однако в современной политической ситуации реализуется это через посредство их внутренней иерархии, а в итоге извращённо, нередко деньги из государства выкачиваются на цели далёкие от нужд общества, а то и на надуманные. Какой области социальной жизни ни коснись, везде требуется изменение государственных институтов. Сами основы институтов власти должны измениться радикально. При обсуждении проектов должна быть здоровая конкуренция, подавляющая саму возможность финансирования сомнительных проектов.

Государство – система, элементами (частями) которой являются институты государства. В этой диалектике они равноправны, но в эмпирической жизни, в истории может меняться их лидерство. В начале истории цивилизации институт управления был лидирующим. Развитие цивилизации подошло к этапу, когда экономика стала важнее остальных институтов. Однако демократическая власть направила её силу против граждан государства. В итоге, мы расхлёбываем сегодня социальный кризис. Уже очевидно, что на новом этапе истории лидирующим станет государственный институт информации. «Кто владеет информацией, тот владеет миром». Хотя значение этого института для общества до конца ещё им не осознаётся.

Благодаря победе так называемой демократии мир скатился к финансовому кризису и без остановки войдёт во вторую Великую депрессию. Речь может идти даже не о том, кто выживет и какая будет политическая власть, а о том выживет ли кто? Если жить по принципу, что «после нас хоть потоп», так он и будет после нас. Акцентуация на деньгах и власти не паранойя, но именно акцентуированные на этом люди пустили в ход такое выражение. Демократия на глазах разваливается, создавая завалы глобального кризиса. Фактически мы все уже претенденты очутиться на помойке истории, но не все это понимают и вместо того, чтобы двигаться вперёд, пытаются идти по кругу.

Ситуацию с кризисом демократических институтов власти достаточно серьёзна и разрешить её необходимо до наступления глобального кризиса, в противном случае популяция Homo sapiens будет обречена. То, что ещё 200, 100 лет назад терпела планета, теперь она не выдержит. Сверхразросшаяся популяция, не сумевшая вовремя сократить свою численность и застопорить процессы разрушения экологического равновесия спровоцирует природу рассчитаться с ней через посредство напряжённых до предела механизмов обратной связи.

«Эпоху можно считать законченной, когда истощились ее основополагающие иллюзии» (Артур Миллер). Здравомыслящей части населения уже ясно, что обозначение «либеральная демократия» не имеет отношения к сущности обозначаемого явления. Очередной экономический и финансовый кризис перерос в социальный: верхи не могут уже жить по старому, а низы не хотят. Нужна новая стратегия, стратегия разумной цивилизации и те, кто опасается при смене власти впасть в «новое варварство», должны понять, что сегодня большего варварства, чем представляет собой такая политическая система, как либеральная демократия, нет.

ГЛ. IV. ВЛАСТЬ ПРОФЕССИОНАЛОВ – НОВАЯ СТРАТЕГИЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ.

«Профессионализм – это и умение оценить меру своей некомпетентности» (Александр Михеев).

§ 1. Практика прямого народовластия.

http://www.rus-obr.ru/ru-web/14976 ; http://kontrakty.ua/article/61703

«Дайте мне хорошую политику, и я вам дам хорошие финансы»

(А. Тюрго).

Демократия (народовластие) имеет много пороков и критика её началась ещё до нашей эры. Одним из самых ярких пороков, на который указывал уже Платон, является непрофессионализм власти и иллюзии того, что править государством может каждый, а потому и право на это должен иметь каждый. Отсюда и недолговечность таких политических режимов и их фатальные исходы («Беда, коль пироги начнёт печи сапожник»).

Пример Исландии. В 2008 году в начале финансового кризиса Исландия в буквальном смысле обанкротилась. Пять лет чистого неолиберального режима сделали Исландию одной из самых богатых стран в мире. В 2003 году все банки страны были приватизированы, и в целях привлечения иностранных инвесторов они предложили онлайн-банкинг, Но по мере роста инвестиций рос и внешний долг банков. В 2003 году долг Исландии равнялся 200 процентам от ВВП, а в 2007 году составлял 900 процентов. 2008 год стал смертельным ударом. Три главных исландских банка – Landbanki, Kapthing и Glitnir, всплыли вверх брюхом и были национализированы, а крона потеряла 85 процентов своей стоимости по отношению к евро. В конце года Исландия объявила банкротство. Вопреки тому, что следовало ожидать, в процессе непосредственного применения демократии кризис привёл исландцев к восстановлению их суверенных прав, что в итоге привело к новой конституции.

Протесты и беспорядки заставили правительство уйти в отставку. К власти пришла левая коалиция, которая осудила неолиберальную экономическую систему, но сразу же сдалась требованиям к Исландии погасить в общей сложности три с половиной миллиарда евро. Известие о том, что граждане должны платить за ошибки финансовой монополии, что целая страна должна быть обложена данью, чтобы погасить частные долги, было воспринято, как издевательство над демократией.

В мартовском референдуме 2010 года 93 процента проголосовали против выплаты долгов. В ответ МВФ немедленно заморозил кредитование. Но революцию было не запугать. При поддержке разгневанных граждан правительство инициировало гражданские и уголовные расследования в отношении лиц, ответственных за финансовый кризис. Интерпол выдал международный ордер на арест бывшего президента банка Kaupthing Сигурдура Эйнарссона, а другие банкиры, также причастные к краху, бежали из страны. Уверенность в том, что «настоящее народовластие» способно куда более эффективно изменить ситуацию в стране, чем прогнившие и коррумпированные политические элиты, продержалась несколько месяцев.

Экономический кризис в Исландии, начавшийся с крушения банковской системы, отягощенной «чужими» деньгами, привел к краху традиционных политических партий страны. Тогдашнего премьер-министра Исландии, лидера Партии независимости Гейра Хорде не просто лишили должности, а еще и отдали под суд, специально сформированный по этому случаю. К власти пришли левые, заявившие, что страной должны управлять сами граждане – и сами граждане, учитывая непростой исторический опыт, должны написать новую Конституцию страны. Конституцию писали, обсуждали в СМИ статью за статьей, потом одобрили на референдуме. Исландские социал-демократы должны были бы торжествовать. Но этот референдум, символизировавший торжество народовластия, одновременно стал и его окончанием.

Через несколько месяцев к моменту принятия Конституции популярность левой власти в Исландии сильно пошатнулась. Оказалось, что одно дело – обещать равные шансы, а другое – искать выход из экономического тупика. Суд, который должен был понять масштаб преступлений бывшего премьера, полностью его оправдал. А парламентские выборы вернули власть консерваторам. За Партию независимости, которую еще несколько лет назад называли виновницей всех исландских бед, проголосовало почти 27% избирателей, а почти 25% отдали голоса ее традиционному партнеру – Прогрессивной партии. Социал-демократы оказались лишь на третьем месте и их лидер, премьер Йохана Сигурдардоттир заявила об уходе из политики.

Новому большинству пришлось заново принимать Конституцию, которая не действует без парламентского одобрения. Так что у консерваторов была великолепная возможность подправить Основной закон в духе новых старых настроений избирателей. В любом случае ясно, что страна возвратилась к традиционной политической системе и традиционным партиям. Исландское народовластие оказалось относительно эффективным лишь в кризисных условиях.

Возмущаться бездарностью решений профессиональных политиков и менеджеров очень легко, особенно, когда понимаешь, что за многими их действиями скрывается и личная выгода, что шли они по скользкому пути, втягивая страну в долговую зависимость и что основой их действий было убеждение в безнаказанности. Но вот наказали и вдруг выяснилось, что причиной именно таких действий профессионалов является мировое разделение труда, система, частью которой является и их страна, и есть желание выскочить из этой системы, но нет понимания куда. И нет понимания, как заставить профессионалов работать с полной отдачей. А они либо выгоду ищут, либо делают всё формально, т.е. всё вроде бы правильно, но без души. Зарплата оказывается не тот стимул.

Победа народовластия сразу обнажает и все его недостатки. Оказывается, что нужно что-то делать, разговоры и обещания не помогают. Исландские социал-демократы действительно были искренними сторонниками расширения базиса власти. И их взгляды не только совпали с настроениями населения, но и дали возможность воспользоваться механизмом референдума для того, чтобы не отдавать долги зарубежным вкладчикам лопнувших исландских банков. Однако оказалось, что для решения экономических проблем страны этого недостаточно. И долги тоже никуда не делись: проблему их наличия должны решать профессионалы. Именно поэтому большинству исландских избирателей и пришло в голову проголосовать за тех, кого они еще вчера проклинали. Теперь избиратели, скорее всего, будут наблюдать за политикой, а не участвовать в ней.

Какая удивительная параллель с прямой демократией и с решениями народа в древних Афинах! Там тоже голосовали, принимали решения большинством голосов, затем, убедившись, что решение было неверным, наказывали тех, кто за него голосовал. Только в отличие от народа Исландии, ошибки не останавливали и подобная практика продолжалась почти двести лет. Опыт истории убеждает, что профессионалам нет альтернативы даже, если они воры. Однако, если хорошенько в этом опыте разобраться, то можно обнаружить, что выход из ситуации с воровской демократией предлагали ещё тогда, когда она возникла.